Севастопольская страда [СИ] - Евгений Александрович Белогорский

Глава VI. Время дум и раздумий

После того как фронт на подступах к Керчи стабилизировался, в кабинете командующего фронта закипела работа по подготовке скорейшего наступления. В провидении его необходимости ни у кого из членов штаба фронта не было ни единого сомнения.

— Сейчас на фронте возникла передышка, которую каждая из сторон попытается использовать в своих целях. Мы постараемся отодвинуть немцев от Керчи, а они, сбросить нас в море. Если через две, максимум три недели мы не будем готовы начать наступление, то это сделают за нас немцы. Промедление — смерти подобно — уверено вещал Мехлис и с Первым комиссаром страны было трудно не согласиться. После стремительного бегства от Ак-Моная до Турецкого вала, в наступательных способностях немцев никто не сомневался.

Командующий полностью разделял позицию Мехлиса с одной лишь разницей. Он был двумя руками за наступление, но был категорически против наступления ради наступления.

— Наступать надо и мы будем наступать. Однако наступление необходимо подготовить так, чтобы наше наступление привело не к простому сковыванию инициативы противника, а к ощутимым изменениям, как фронта, так и общего положения в Крыму. Враг преподнес нам жестокий урок, сделав из которого необходимые выводы, мы добьемся успеха — вносил свои коррективы Рокоссовский, и с ним было трудно не согласиться.

Весь вопрос упирался в то, сколько ударов было нужно наносить. Мехлис стоял за один удар, мощный и сокрушительный под основание вражеского выступа, комфронтом предлагал два, с последующим окружением основной группировки противника.

— Нам необходимо перенимать все лучшее из тактики противника, что приносит ему успехи на поле боя и ставить это лучшее себе на пользу. Вся история войны, как у нас, так и в Европе, пока не изобрела ничего лучшего, чем взлом обороны противника в двух местах и создания «котла» при помощи «клещей». Под Москвой мы добились определенного успеха в этом направлении и необходимо закрепить и развить приобретенные навыки.

Работа по разработки планов по тому, как и где, следует бить противника, была в полном разгаре. Необходимо было сверстать черновые планы и уже к вечеру представить их и.о. начальника Генерального Штаба генералу Василевскому. На фоне неудач в Крыму у маршала Шапошникова возникли серьезные проблемы со здоровьем, и он был вынужден оставить свой пост.

В связи с неспокойной обстановкой на всем южном участке советско-германского фронта, Москва торопила штаб фронта с выработкой плана действия. Командующий фронтом и представитель Ставки нашли общее взаимопонимание по вопросу наступления, как все их планы получили сокрушающий удар в связи с приходом начальника особого отдела фронта, майора государственной безопасности Зиньковича.

Через адъютанта он попросил командующего срочно принять его по неотложному делу и тот не посмел ему отказать.

— Что-то случилась, Александр Аверьянович? Снова перебежчик с важными сообщениями? — тревожно спросил генерал.

— Не совсем так товарищ командующий. Во время обстрела моряками тыловых подразделений противника наступавшего на внешний обвод Керчи, под огонь кораблей попала штабная колонна немцев. Один из снарядов угодил прямо в штабной автобус, в результате чего он полностью сгорел, вместе со всеми кто находился в этот момент внутри его. Из-за обстрела, а затем нашего контрнаступления, немцы не успели, как следует его осмотреть, посчитав все находившиеся в нем бумаги уничтоженными. При детальном осмотре обгоревшего остова автобуса удалось обнаружить портфель, чье содержание мало пострадало от огня.

Среди бумаг, обнаруженных в нем, есть один важный документ. Это копия рапорта от командира одного из пехотных полков 24-й дивизии. В нем, он сообщает невозможности выделении воинских подразделений для охраны железнодорожных путей, по которым под Севастополь к 27 маю этого года должны прибыть три осадных орудия, в виду сильных потерь полка. Тот факт, что рапорт составлен на имя генерал-полковника Манштейна, говорит об особой важности этих орудий для немцев. В документе они обозначены как «Гамма», «Карл» и «Тор». По крайней мере, их так перевели наши специалисты. По своей линии я послал запрос в Москву об этих орудиях, но ответа пока ещё нет.

Зинькович излагал суть дела коротко, сжато, не размазывая кашу по тарелке и вместе с тем информативно, подобно тому, как преподаватель доносит главную суть обсуждаемого вопроса студентам. В ранней молодости, Зинькович действительно преподавал в одном из институтов страны, но затем его судьба резко изменилась.

— Наверняка это осадные орудия крупного калибра, если немцы перевозят их по железной дороге — высказал свое предположение генерал Малинин и вопросительно посмотрел на Казакова, главного специалист по артиллерии.

— Вполне возможно, что так оно и есть. Для разрушения линии Мажино немцы создали несколько осадных батарей особой мощности, но испытать их в деле не пришлось. В управлении говорили, что в июне сорок первого, из сверхмощных орудий немцы обстреливали Брестскую крепость, но точных сведений по этому вопросу у нас нет.

— Если это — правда, то Севастополю предстоит очень трудный экзамен, который он может и не выдержать.

— Значит нужно сделать все, чтобы уничтожить эти орудия или не дать им дойти до Севастополя, — оппонировал Малинину Мехлис. — Товарищ майор, в вашем распоряжении есть диверсионные группы способные выполнить такое задание?

— Нет, специальных диверсионных групп у фронта нет, товарищ армейский комиссар 1 ранга. Все подобные подразделения находятся в прямом подчинении Москвы, точнее наркоматов. Есть несколько партизанских отрядов находящиеся на связи с нами, но поручать им подобную задачу, значит неоправданно рисковать. Большинство из них гражданские люди, без опыта диверсионной работы и значит, высок шанс провала задания, а бить нужно точно в десятку. Если выясниться, что мы знаем об орудиях, немцы сделают все, чтобы второго раза не было.

— Вы принижаете способности советского человека к быстрому освоению любого дела. Если Родина прикажет, каждый сможет стать Героем — начал спорить с Зиньковичем Мехлис, но Рокоссовский остановил его.

— Специальный диверсионный отряд можно создать своими силами из числа морских пехотинцев. Люди они крепкие, способные воевать в любых условиях, а что касается диверсионных навыков, то я здесь полностью согласен с товарищем Мехлисом. Пусть знающие товарищи покажут и научат, что и как делать, а дальше опыт придет, было бы желание. А вот помощь партизан в этом деле неоценима, они должны стать нашими глазами и ушами в тылу врага. И чем больше этих ушей будет в нашем распоряжении. Александр Аверьянович, нельзя ли, на ближайшие два месяца нацелить внимание всех крымских партизан на проведении разведки?

— Можно попробовать, товарищ генерал. Правда не у всех отрядов есть рации, и связь их с нами будет затруднена.

— А не нужно, чтобы в каждом из отрядов партизан была